Я рада, что моя мама умерла

Книга начинается в реанимации: мама в коме, братья по очереди шепчут ей на ухо «большие новости» — один переезжает в Калифорнию, другой женится. Дженнетт же приберегла самое сильное «оружие»: она скажет, что наконец похудела до 40 килограммов. Пролог в одной сцене излагает весь тезис книги: единственная цель ребёнка — сделать маму счастливой, быть тем, кем она хочет её видеть, а без мамы вопрос «кем же я буду?» остаётся без ответа.

В первой главе шестилетняя Дженнетт разворачивает нелюбимый костюмчик с оборками и героиней «Ох уж эти детки!» и изображает фальшивую улыбку: «Лучший подарок в моей жизни!» Затем мы узнаём, что маме поставили диагноз «рак груди четвёртой стадии», когда Дженнетт было два года; каждое воскресенье после церкви семья смотрит домашнее видео времён химиотерапии, и мама до сих пор упрекает двухлетнюю Дженнетт за то, что та пела на нём «Jingle Bells». Атмосферу дома автор описывает как задержанное дыхание — все ждут, что рак вернётся.

Вторая глава — ключ к книге: закалывая дочери волосы после телефонной ссоры с мужем, мать рассказывает о своей несбывшейся актёрской мечте и спрашивает: «Хочешь быть маминой маленькой актрисой?» Сухой комментарий автора — «Правильный ответ был только один» — обнажает эмоциональный механизм всей книги: «согласие» ребёнка — это не выбор, а стратегия выживания.

Следующие главы подробно показывают нижние ступени Голливуда: мать выезжает в три часа ночи, потому что впервые боится ехать по автостраде, массовка на съёмках «Секретных материалов», восьмичасовые дни на шумных площадках, вердикт менеджеров «не хватает харизмы». Параллельно раскрывается состояние дома: из-за патологического накопительства в спальни невозможно войти, дети спят на раскладных матах в гостиной, а безденежье превращает даже дедушкино сливочное масло в источник напряжения.

Самая тяжёлая сцена — в шестой главе: отец поздно возвращается с работы, у матери истерика, она хватает нож и бросается на него, а маленькая Дженнетт, едва справившись со страхом, начинает её подбадривать: «Давай, мама! Ты сможешь!» Маккарди ничего не комментирует, она просто показывает логику ребёнка — и именно это отсутствие комментария делает сцену почти невыносимой.

К концу этой части Дженнетт получает первую роль со словами, мать визжит от радости, но даже из-за такой мелочи, как выбор мороженого, обижается, что дочь «меняется». Язык книги — короткие фразы, взгляд ребёнка, порой намеренно наивный; взрослый голос звучит лишь в сухих ироничных репликах, завершающих главы.

• Каждая глава — короткая законченная сцена; книга читается почти в ритме телесериала
• Повествование глазами ребёнка избегает пространных объяснений — выводы делает читатель
• Чёрный юмор не смягчает страшные сцены, а подчёркивает их абсурдность