Лисы доктора Симамуры
Подойдёт
- Тем, кто в историческом романе ценит иронию, юмор и странную атмосферу больше, чем строгий факт
- Тем, кого интересует история психиатрии и неврологии и то, как истерия в XIX веке стала «зрелищем»
- Любителям небольшого романа, в котором память, болезнь и семейный уход описаны мрачно, но с тонким юмором
Не подойдёт
- Тем, кто ждёт прямого, быстрого сюжета: роман прыгает между временными слоями и намеренно оставляет правду размытой
- Тем, кто ждёт исторической биографии реального Симамуры Сюнъити: книга — вымышленный роман, а не биография
- Тем, кто чувствителен к описаниям женского тела и показов истерии: в нескольких сценах есть полуобнажённость и сексуально окрашенные описания
Книга открывается тремя эпиграфами: описанием «молодого японца», приведённого на демонстрацию Шарко в амфитеатре Сальпетриер, из «Le Temps» 1892 года, фразой из статьи Ясуо Окады 1992 года «Какой была болезнь Симамуры? Я искал, но ответа не нашёл» и строками Бретона об истерии. Это короткое начало задаёт тон романа: биография реального исторического лица, но вымышленная, ироничная и фрагментарная.
Основная история начинается в феврале 1922 года в доме в Камеока. Симамура Сюнъити, профессор неврологии в отставке Киотского медицинского факультета, болен туберкулёзом (или чем-то без названия), у него поднимается температура, мысли путаются. Уже много лет он думает о большом труде о памяти, названном «Проектом Или», который так и не был написан. Как директора больницы его лучше всего помнят по толстым матрасам, которые он велел повесить на стены; теперь теми же матрасами он велел возвести в своей комнате две стены, чтобы отделить от себя семью.
Его ждут четыре женщины: жена Сатико, мать Ханако, тёща Юкико и привезённая им из больницы служанка по имени Анна или Луиза. Голоса Ханако и Юкико так похожи, что Симамура не может понять, кто шепчет; Сатико — «призматическая, кристаллизованная» тень. Укол скополамина усыпляет его и возвращает к семи годам: он вспоминает каллиграфию отца и то, как мать чистила ему уши. Юмор в этих эпизодах сухой, но автор не высмеивает героя, а подчёркивает одиночество больного старика.
Ретроспектива относится к 1891 году, к командировке молодого Симамуры в префектуру Симанэ: профессор Сакаки поручает ему изучить эпидемию «одержимости лисой», ему помогает пятнадцати-шестнадцатилетний болтливый студент. Поездка длится две недели пешком, в паланкинах и на рикшах; но ни неврологического признака, ни точного диагноза не находится, обнаруживаются лишь туберкулёз, грипп и прочие недуги. Идея героя писать больным «лиса» и отправлять их прочь раскрывает смысл шутки профессора. Автор подробно и с отвращением описывает торговлю людьми, называемыми «кап», как лисьими убежищами.
Стиль сухой, ироничный и богатый играми памяти: в старости Симамура думает по-немецки и путает студента, чьё имя не помнит, японские слова и европейские воспоминания. Примечания поясняют фольклорные понятия (китсунэцуки). Слабая сторона — события часто перескакивают между временными слоями, и читателю ничего не объясняется; ищущие лёгкого чтения могут устать.
- Тон сухой и ироничный: точность героя-невролога раз за разом сталкивается с нелепыми ситуациями
- Три слоя времени (1891, 1892–1894, 1922–1923) приходят обрывками; обманчивость памяти работает и как форма
- Эпиграфы и примечания (Le Temps, Окада, Бретон, Гризингер) смешивают вымысел и реальную историю и задают ироническую дистанцию к теме
- Язык лёгкий, размеренный, короткими предложениями; преувеличение и пародия (кап, дух лисы, Проект Или) скрывают глубокие чувства
Другой роман автора, превращающий историческое лицо в героя вымысла
Юмористическая японская классика, насмехающаяся над собственным рассказчиком
Историческая книга о показах истерии в эпоху Сальпетриер и Шарко
Симамура две недели бродит по адскому зною Симанэ, везде видит лисьи «метки», но ни у одной женщины не находит неврологических признаков. После четырёх случаев туберкулёза, одного менингита, трёх простых гриппов и разных параличей он жалеет себя и ни с того ни с сего ставит одному «пляску Святого Вита», другому — «психоз беременности». Студент обнимает больных и плюёт им на руки, а Симамура не хочет спрашивать, что это значит.
В 1922 году после скополамина он засыпает и повторяет слово — «Fuchsgeist» («дух лисы»), произнося его с венским акцентом. Это слово — начало и темы одержимости лисой, и памяти.
Если видите проблему — напишите нам. Издательство, автор, правообладатель или просто читатель — неважно. Если в этой рецензии есть что-то проблемное с точки зрения авторских прав, если автор рецензии нарушил правила сайта, или если у вас просто есть предложение или жалоба, hey@kitabdanevar.com. Мы предпочитаем решать вопросы без суда: рассматриваем обращение в течение 48 часов и при необходимости исправляем или полностью удаляем рецензию.
