Властелины пустыни

Барр открывает книгу запоминающимся анекдотом: вышедший в отставку Энтони Иден спустя годы вспоминает слова Эноха Пауэлла — «наши главные враги на Ближнем Востоке — американцы» — и говорит: «Теперь я понимаю». Это вмещает весь тезис книги в одну фразу. Автор сразу показывает, что Пауэлл был не одинок: британец Ричард Кроссман и американский разведчик Ким Рузвельт наблюдали то же соперничество.

Самая ценная часть введения — объяснение экономической логики соперничества. Для Британии регион сначала означал охрану пути в Индию, а после 1947 года — нефтяные доходы и платёжный баланс; убеждённость в том, что нефть — «истощающийся актив», который иссякнет к концу века, толкала Лондон к краткосрочной, агрессивной политике. Интересы США были прежде всего коммерческими, что делало их гибче: согласие Aramco делить прибыль с саудитами пополам создало прецедент, которому британцы отказались следовать, и запустило цепь событий, приведшую к национализации иранской нефти.

Первая глава начинается в ноябре 1942 года знаменитой речью Черчилля после Эль-Аламейна: «Это не конец. Это даже не начало конца». Барр обращает внимание на вторую, менее известную её часть: «Я стал первым министром короля не для того, чтобы председательствовать при ликвидации Британской империи». Как показывает автор, эти резкие слова адресовались не только Рузвельту, но и другому американцу.

Этот американец — Уэнделл Уилки, республиканец, проигравший Рузвельту в 1940 году, — подлинный герой главы. Барр живо описывает его встречу с Черчиллем в Лондоне в 1941-м, поддержку ленд-лиза и прибытие в Каир во время кругосветной поездки 1942 года. Уилки отправился в путь одним из самых горячих американских сторонников Британии, а через сорок девять дней вернулся одним из самых резких её критиков, увидев в британских чиновниках в Александрии «Киплинга, не запятнанного даже либерализмом Сесила Родса».

Сила главы — в деталях: каирская «Пепельная среда», когда жгли документы; события 4 февраля 1942 года, когда Майлз Лэмпсон окружил дворец Абдин танками и заставил короля Фарука уступить; комичная сцена, в которой из-за ошибки телефонистки Черчилль, пытаясь тайно договориться о встрече с Уилки, попал прямо на Рузвельта. Эти эпизоды показывают дипломатическую историю как историю человеческих слабостей, личных обид и случайностей.

Турецкий перевод читается легко, но во введении есть заметная ошибка: Мохаммед Мосаддык назван «премьер-министром Ирака», хотя он был премьер-министром Ирана. Несмотря на такие мелочи, первые главы ясно показывают, насколько книга информативна и при этом увлекательна: Барр сочетает архивную работу с настоящим даром рассказчика.

• Каждая глава открывается конкретной сценой или речью, затем расширяется до контекста
• Обильные цитаты из дневников, писем и официальных бумаг с источниками в примечаниях
• Личные отношения и комичные случайности оживляют дипломатию
• В турецком издании есть фактические ошибки перевода (Мосаддык как «премьер Ирака»)