Психология подросткового возраста — развитие, отношения и культура

Долджин открывает главу личным замечанием: она добавила её в это издание, потому что ценности находятся в центре представления человека о себе — они определяют, кому мы помогаем, какую профессию выбираем, даже пойдём ли мы на боксёрский матч. Затем она переходит к классической отправной точке — Пиаже. Пиаже наблюдал за играющими детьми и спрашивал, можно ли менять правила игры; в другом исследовании он рассказывал детям истории и спрашивал, например, виноват ли ребёнок, разбивший одну чашку нарочно, больше, чем тот, кто разбил несколько случайно. Итог: ребёнок переходит от «морали принуждения» (правило — приказ взрослого) к «морали сотрудничества» (правило — договорённость), от оценки по последствиям к оценке по намерениям. Полезное дополнение книги: есть взрослые, которые так и не завершают этот переход, — они соблюдают закон не из совести, а из страха быть пойманными.

В центре главы — Колберг. В исследовании 1963 года 72 мальчикам 10, 13 и 16 лет предложили десять моральных дилемм; самая известная — о мужчине, которого в турецком переводе зовут «Ганс» (в англоязычной литературе — Хайнц): лекарство, способное спасти его жену, стоит в производстве 200 долларов, аптекарь просит 2000, Ганс собирает лишь 1000 и однажды ночью крадёт его. Книга верно подчёркивает: для Колберга важен не ответ, а его обоснование; одно и то же «он должен был украсть» может исходить и из страха наказания, и из универсального морального принципа. Три уровня и шесть стадий — наказание, инструментальная цель, «хороший ребёнок», закон и порядок, общественный договор, универсальные принципы — иллюстрируются примерами ответов на дилемму Ганса, а шестая стадия — письмом Мартина Лютера Кинга из бирмингемской тюрьмы.

Ценность учебника в том, что, изложив теорию, он открывает её для критики. Универсальны ли стадии Колберга? Его исследования на Тайване, в турецкой деревне, в Англии, Канаде и США, а затем обзор 75 исследований в 23 странах показывают, что первые четыре стадии универсальны, но две последние развиваются лишь в урбанизированной или образованной среде, где человек сталкивается с противоречивыми взглядами. Действительно ли стадии последовательны? Колберг и Крамер наблюдали «регресс» части участников с 4-й стадии на 2-ю. Не отражает ли шестая стадия либеральное политическое мышление — то есть либералы «нравственнее» консерваторов? Книга прямо говорит, что доказательств этому мало.

Самая серьёзная критика касается гендера, и здесь на первый план выходит Кэрол Гиллиган: система оценки Колберга была построена только на ответах мужчин и систематически «оставляла» женщин на 3-й стадии. По Гиллиган, мужчины делают акцент на справедливости (права, законы, принципы), а женщины — на заботе и ответственности перед другими. Долджин и здесь взвешенна: она сравнивает альтернативные уровни Гиллиган со стадиями Колберга в таблице, а затем показывает, что и Гиллиган критиковали: по более поздним данным, и мужчины, и женщины используют оба подхода, разница мала и больше зависит от того, насколько дилемма личная. Врезка «Своими словами», где женщина, читая Гиллиган, понимает, что её мать жила как «прислуга в доме», оживляет академический спор.

Современная часть главы — социально-когнитивная модель областей: правила бывают трёх видов — моральные (не причинять вреда другим), конвенциональные (отрыжка после еды в одной культуре грубость, а в другой — комплимент) и личный выбор (цвет одежды, музыкальный вкус, длина волос). Отсюда практический вывод для родителей: в основных моральных вопросах, например что воровать плохо, подростки обычно согласны с родителями; споры чаще о том, является ли что-то «общественной нормой» или «личным выбором». Далее перечислены десять факторов, влияющих на просоциальное поведение, — половое созревание, умение встать на чужую точку зрения, моральное рассуждение, эмпатия, характер, самооценка, семья, сверстники, образование, культура — и подробно раскрыта роль семьи (теплота, принятие, дисциплина, пример, самостоятельность).

В итоге глава хорошо отражает качество всей книги: теории излагаются простым языком, с повседневными примерами и научной критикой; словарики на полях, врезки «Вопрос–ответ» и вопросы для обсуждения в конце глав усиливают учебную функцию. Видны и слабые стороны: в переводе есть опечатки и странности вроде превращения «Хайнца» в «Ганса», большинство источников относится к 1990–2000-м годам, а некоторые главы (особенно 3-я, об этнических меньшинствах) полностью посвящены американскому контексту. И всё же столь полный и сбалансированный учебник по подростковой психологии на турецком языке встречается редко.

• Словарики терминов на полях в каждой главе
• Врезки «Вопрос–ответ», «Своими словами» и «В свете исследований»
• Раздел научной критики после каждой теории
• Резюме и вопросы для обсуждения в конце глав, обширный указатель