Тайна Боскомской долины — рассказы

Рассказ начинается с домашней сцены: уже женатый Ватсон за завтраком получает телеграмму от Холмса, а жена отпускает его со словами, что он побледнел и перемена пойдёт ему на пользу. В поезде Холмс кратко излагает дело: в Боскомской долине в Херефордшире у пруда убит тяжёлым ударом по голове Чарльз Маккарти, арендатор Джона Тёрнера — землевладельца, разбогатевшего в Австралии. Лесник видел, как за ним шёл сын с ружьём, а четырнадцатилетняя девочка — как отец и сын яростно ссорились.

Мастерство Дойла здесь — в демонстрации знаменитого принципа Холмса: «Нет ничего обманчивее очевидного факта». Ватсон и инспектор видят детали против сына — отец кричал «Куи!», не зная о его возвращении, сын отказывается назвать причину ссоры, последнее слово умирающего «арат», — а Холмс читает те же детали в его пользу. Его вывод в поезде о том, с какой стороны окно в спальне Ватсона, сделанный по его бритью, — небольшой, но изящный номер.

Вторая половина — классическая сцена Холмса: в Россе появляются Лестрейд, а затем фиалкоглазая Элис Тёрнер, знающая Джеймса с детства и клянущаяся в его невиновности. Разговор Холмса с Джеймсом в тюрьме раскрывает тайну юноши: он тайно женился на буфетчице в Бристоле и потому противился требованию отца жениться на Элис. У пруда Холмс, по словам Ватсона, читает следы в траве и грязи «как гончая, взявшая след», и находит у подножия дерева пепел и окурок сигары.

Описание убийцы — «высокий, левша, хромает на правую ногу, носит охотничьи сапоги на толстой подошве и серый плащ, курит индийские сигары через мундштук и носит в кармане тупой перочинный нож» — один из самых известных дедуктивных перечней Дойла. Лучший момент — разгадка слова «арат»: когда Холмс поднимает руку с карты колонии Виктория, появляется слово целиком — «Балларат». У каждой детали есть логичное объяснение: хромота — из глубины следов, леворукость — из удара сзади по левой стороне черепа.

Над простой головоломкой рассказ поднимает финал: убийца при смерти, и Холмс не сдаёт его полиции, а берёт письменное признание лишь ради спасения Джеймса. Этот разрыв между «законом» и «справедливостью», милосердная позиция Холмса над законом — мотив, к которому Дойл ещё вернётся. Заключительные слова Холмса об играх судьбы с «жалкими, беспомощными созданиями» придают рассказу меланхолическую ноту.

Перевод в целом гладкий, но чувствуется, что он сделан с турецкого издания, и в нескольких местах смысл искажён. Например, знаменитая фраза Ричарда Бакстера, которую Холмс вспоминает в конце, — «Если бы не милость Божья, там шёл бы Шерлок Холмс» — превратилась в нечто вроде «Шерлок Холмс действует лишь от имени Бога», а сведения о том, что у буфетчицы уже был муж на Бермудской верфи, — в невнятную фразу. Есть и мелкие опечатки. И всё же рассказ легко читается по-азербайджански и служит хорошей дверью в мир Холмса.

• Повествование от первого лица — от имени Ватсона
• Запоминающиеся развязки вроде перечня примет и карты с «Балларатом»
• Финальная дилемма между законом и совестью
• Сборник из шести самостоятельных рассказов, каждый читается за один присест