Чувство бессмысленности: вызов психотерапии и философии

Обстоятельный очерк Баттьяни показывает, как формировалась мысль Франкла: 21-летний студент-медик впервые употребляет термин «логотерапия» в 1926 году, отходит от Фрейда к Адлеру и в 1927-м исключается из адлеровского общества за «неортодоксальные взгляды». Создав в Вене консультационные центры для молодёжи, Франкл замечает всплеск самоубийств школьников в дни выдачи табелей и организует специальную кампанию — теория рождается непосредственно из клинической практики.

Самая сильная часть очерка — годы войны: в 1942 году Франкла вместе с семьёй депортируют в Терезиенштадт, где он входит в добровольческую группу, разыскивавшую узников гетто с риском суицида. Он выживает в четырёх лагерях, но теряет отца, мать, брата и жену. Баттьяни напоминает его знаменитые слова: «Человек — это существо, которое изобрело газовые камеры, но это и существо, которое шло в эти камеры, гордо выпрямившись, с молитвой на устах».

Собственный текст Франкла открывается статьёй «Чувство бессмысленности»: по опросу 500 молодых венцев, доля страдающих от этого чувства за два года выросла с 30% до 80%; экзистенциальный вакуум пересекает границу между капиталистическими и коммунистическими странами «без визы». Причина понятна: в отличие от животного, человеку не диктуют поведение инстинкты, а в отличие от прошлого — традиции. В итоге человек либо делает то, что делают другие (конформизм), либо то, чего от него хотят другие (тоталитаризм).

Франкл критикует идею «самоактуализации»: человек реализует себя, лишь устремляясь к смыслу вне себя — к делу, к другому человеку; самотрансценденция — суть существования. Массовый акцент на сексуальном «успехе», по его словам, порождает тревогу и неврозы, а «сексуальная инфляция» ведёт к обесцениванию. Орган смысла — совесть, но и совесть может ошибаться, поэтому смысл нельзя никому вручить: каждый должен найти его сам.

Вторая статья переходит к роли терапевта: поиск смысла не патологичен, а является самым явным признаком человечности; трактуя его как болезнь, врач лишает пациента плодов духовной борьбы. Франкл различает формы редукционизма — «психологизм», «патологизм» и «ноологизм» — и рассказывает ироничную историю о том, как в 1941 году его вызвали в гестапо, а офицер под видом проблемы «одного друга» получал терапию от собственной фобии.

Самая пронзительная сцена — разговор с раввином, потерявшим в Освенциме первую жену и шестерых детей и впавшим в отчаяние, когда вторая жена оказалась бесплодной. Франкл находит его глубинный страх и открывает новый взгляд на его страдание — впервые за многие годы раввин испытывает облегчение. Этот эпизод наглядно показывает главный тезис книги: неизбежное страдание при верном отношении может стать достижением, и жизнь не теряет смысла до последнего вздоха.

• Статьи написаны в разные годы, поэтому некоторые мысли повторяются
• Теоретические тексты оживлены короткими клиническими историями
• Вступление Баттьяни помещает книгу в контекст и служит полезной картой для тех, кто впервые читает Франкла
• Турецкий перевод перегружен терминологией, некоторые фразы приходится перечитывать