Шизофрения у детей и подростков — расстройства шизофренического спектра и другие психотические расстройства

Глава определяет стигматизацию как утрату социального статуса, вызванную негативными стереотипами, из-за которых людей, связанных с психической болезнью, боятся, отвергают и дискриминируют. Автор делит её на два вида — общественную стигму и самостигматизацию — и называет её источниками соседей, сверстников, СМИ, медицинский персонал и даже членов семьи. Приводится любопытный факт: хотя знания о психических болезнях с возрастом растут, у школьников средних классов желание держаться на расстоянии от таких людей не уменьшается, а может даже усиливаться.

Раздел о СМИ особенно актуален. Отмечается, что телевидение, газеты и соцсети изображают психиатрические отделения как тюрьмы, а пациентов — опасными и пугающими, тесно связывая шизофрению с насильственными преступлениями, хотя, как подчёркивает автор со ссылкой на исследования, шизофрения лишь изредка напрямую ведёт к насилию. Есть и яркое сравнение: больных раком или органной недостаточностью называют «мужественными» и «вдохновляющими», а людей с психическими болезнями — «сумасшедшими», считая их «опасными», «ленивыми» и «виноватыми в собственной болезни». Автор справедливо напоминает, что нет никаких медицинских оснований считать, будто человек с шизофренией контролирует свои симптомы лучше, чем человек с мигренью.

Раздел о самостигматизации — самая сильная часть главы. Усваивая негативный взгляд общества, пациент со временем начинает считать такое отношение заслуженным: «Зачем стараться?», «Если другие считают меня безответственным, есть ли смысл искать работу?» Качественные исследования описывают одиночество, стыд и чувство неполноценности пациентов и даже то, как побочные эффекты антипсихотиков — застывший взгляд, замедленные реакции — заставляют их видеть себя «в роли больного». Автор сохраняет баланс: не у всех пациентов стигма подрывает самооценку, некоторые становятся даже сильнее; оптимизм родителей защищает ребёнка, а сокрытие болезни усиливает стыд.

Раздел о семье напоминает, что большую часть XX века аутизм, шизофрению, депрессию и СДВГ считали следствием «неправильного воспитания», и это удерживало семьи от поиска помощи. В разделе о последствиях приводятся тяжёлые цифры: у каждого десятого ребёнка и подростка в любой момент есть проблемы с психическим здоровьем, но за лечением обращаются менее трети; у людей с серьёзными психическими проблемами стигма откладывает обращение за помощью в среднем на десять лет. Подчёркивается и то, что шизофрения, начинающаяся в подростковом возрасте — именно тогда, когда складывается идентичность, — особенно разрушительна для самооценки и чувства «нормальности».

Раздел о решениях конкретен и практичен: убрать из обиходного языка слова вроде «псих», «шизофреник», «параноик»; изображать пациентов в СМИ без стереотипа опасности; врачам представлять расстройство как набор симптомов, а не сущность человека; родителям говорить детям, что дискриминация — изъян общества, а не их собственный; объяснять генетические факторы так, чтобы не вызывать у родителей чувства вины; обучение семей и группы поддержки. Единственная слабость главы — следствие формата сборника: это короткая статья, и некоторые мысли повторяются.

В итоге глава хорошо отражает качество всей книги: каждое утверждение подкреплено источником, язык научный, но человечный. Хотя книга написана прежде всего для специалистов, главы о стигме, обучении семьи и психосоциальных вмешательствах ценны и для близких пациентов. Столь полных источников о детских и подростковых психозах на турецком языке очень мало.

• Двадцать девять самостоятельных глав разных авторов
• Резюме и ключевые слова в начале каждой главы
• Ссылки в тексте и обширная библиография после каждой главы