451 градус по Фаренгейту

Роман открывается знаменитой фразой: «Жечь было наслаждением». Гай Монтэг — пожарный, но в этом мире пожарные не тушат пожары — они сжигают книги. Брэдбери описывает удовольствие, которое Монтэг испытывает, держа огнемётный шланг, почти как физическое наслаждение: скручивающуюся бумагу, книгу, превращающуюся в чёрных мотыльков, обугленные остатки стен дома. С первых страниц читателю ясен посыл — это роман, который осуждает сжигание книг, но сначала показывает, почему оно вообще может казаться привлекательным.

Возвращаясь домой, Монтэг на тёмном тротуаре встречает странную соседскую девушку — Кларису Маклеллан. Семнадцатилетняя Клариса задаёт вопросы, которые никто больше не задаёт: пробовали ли вы когда-нибудь дождь на вкус? Счастливы ли вы? Монтэг сначала смеётся, но вопрос не отпускает его до самого дома. Этот короткий уличный разговор запускает всё действие книги — Монтэг впервые начинает смотреть на свою жизнь со стороны.

Дома его ждёт другое потрясение: жена Милдред лежит неподвижно в спальне, в ушах — маленькие радионаушники «Ракушка», рядом — пустой пузырёк из-под таблеток. Монтэг вызывает скорую, но приезжают не врачи — два хладнокровных техника с машиной, промывающей желудок и заменяющей кровь, между делом упоминают, что это уже девятый такой вызов за ночь, и спокойно делают своё дело. Сцена намеренно холодна и механистична — Брэдбери показывает мир, где человеческая жизнь сведена к процедуре.

В последующие дни Монтэг и Клариса видятся почти каждый день. Она рассказывает ему о жестокости своего поколения — подростках, стреляющих друг в друга в школе, гибнущих в автокатастрофах, — вспоминает, как дядя рассказывал о старом мире, где у людей была «ответственность». В одной сцене они играют на лужайке в цветочную игру «влюблены ли вы» — простота, которой Монтэг не чувствовал годами.

Самая потрясающая сцена этого раздела происходит во время вызова на пожар. На стене пожарной части висит «официальная» история пожарных — якобы основанных в 1790 году в колониях для сжигания книг с британским влиянием, а первым пожарным был Бенджамин Франклин. Затем звучит сигнал тревоги: они едут в дом пожилой женщины в старом квартале города, где обнаруживают спрятанные книги. Рука Монтэга — описанная так, будто у неё «собственный разум» — незаметно прячет книгу под пальто. Женщина отказывается покинуть дом; когда Битти начинает отсчёт, она достаёт из кармана спичку и поджигает себя вместе со своими книгами. Монтэг никогда не забудет эту смерть.

На обратном пути в пожарной машине никто не разговаривает. В голове Монтэга остаются только последние слова женщины — непонятная ему историческая цитата, упоминание «мастера Ридли». Битти небрежно объясняет, будто знает это случайно, что это слова религиозного мученика, сожжённого на костре в Англии XVI века. Для Монтэга же это уже необратимое потрясение.

Дома Брэдбери показывает безразличие Милдред к реальному миру через телеэкраны во всю стену. Милдред считает своей настоящей семьёй персонажей на этих экранах — которых называет «тётей», «двоюродным братом» — героев бессмысленных интерактивных программ. Чуть позже наступает вторая тихая, но сокрушительная сцена книги: Монтэг спрашивает Милдред, где и когда они познакомились. Ни один из них не может вспомнить. Этот забытый момент знакомства раскрывает главную метафору романа — в этом обществе люди помнят не друг друга, а свою «семью» на экране.

В конце раздела, в обычном вечернем разговоре, Монтэг спрашивает Милдред о Кларисе и получает в ответ ошеломляющую новость: девушка, возможно, погибла в автокатастрофе четыре дня назад, а её семья уже переехала. Милдред говорит, что забыла, а вспомнила только сейчас — будто речь идёт о пустяке. Реакция Монтэга на эту новость — и даже то, правдива ли она вообще, — вопрос, на который ответит оставшаяся часть книги.

Дальше — работа оставшихся двух частей романа. Поэтому мы останавливаемся здесь и советуем взять книгу и прочитать её самим. Но если прочитанное вас заинтересовало и вы не можете решить, брать ли книгу, ниже есть раздел со спойлерами.

• Язык Брэдбери очень метафоричен — почти на каждой странице есть сравнение; это красиво, но иногда утяжеляет текст.
• Деления на главы нет, книга разбита лишь на три большие «Части» — удобных точек для паузы немного.
• В этом издании есть предисловие Нила Геймана, а в конце книги — собственное «Послесловие» (Coda) Брэдбери и послесловие Гарольда Блума — все три комментируют роман с разных сторон.
• Перевод (Dost Körpe) читается гладко, сохраняя короткий, напряжённый ритм предложений оригинала.
• Книга написана в 1953 году, но её критика медиа, продолжительности внимания и быстрых развлечений может показаться сегодняшнему читателю удивительно знакомой.