Дневник в обрывках
Подойдёт
- Читателям пьес Ионеско, которые хотят познакомиться с внутренним миром, страхами и мыслями автора
- Тем, кто любит фрагментарные эссеистические тексты о смерти, времени и детских воспоминаниях
- Студентам театральных и литературных специальностей: в книге есть и мысли драматурга о письме и театре
Не подойдёт
- Тем, кто ищет хронологический, датированный дневник с одной линией: заметки беспорядочны и похожи на сон
- Тем, кто не знает пьес Ионеско: многие отсылки требуют знания этих пьес
- Тем, кто хочет политически нейтральный текст: автор занимает резкую позицию против левых идеологий
Книга — не классический дневник: недатированные заметки, обрывки воспоминаний, сны и размышления переплетаются. Первый раздел состоит из детских воспоминаний о деревне Ла-Шапель-Антене в области Майенн. Ионеско жил там в доме при мельнице с папашей Батистом, матушкой Жаннетт, Мари и Морисом: папаша Батист в синей рубахе, с кнутом на шее, запрягал кобылу в повозку; на военной службе он отстрелил себе большой палец из ружья, и, хотя военный суд оправдал его, подозревали умысел; неграмотный дед делал для счёта зарубки на доске.
Воспоминания складываются из маленьких живых сцен: раздача наград в школе, учитель месье Ген, говорящий «не кричи так, Ионеско», американские солдаты, расквартированные в деревне и проведшие зиму среди крестьян, певец, хорошо говорящий по-французски, и матушка Жаннетт, говорящая «но всё же он американец!». Когда мать забирает мальчика в Париж — осень, дождь по дороге на станцию — папаша Батист кончиком пальца давит слезу. «После этого я уже никогда не видел ни матушку Жаннетт, ни папашу Батиста».
Самая сильная часть — размышления о времени и смерти. В четыре-пять лет Ионеско думал, что состарится и умрёт, в семь-восемь — что умрёт мать; в Ла-Шапель-Антене он был «вне времени, в своего рода раю»; в одиннадцать-двенадцать начал предчувствовать «конец», а в пятнадцать-шестнадцать остались лишь прошлое и завтра, уже начавшее становиться «прошлым». Он пытается вновь найти «настоящее»: два дня на новом месте равны тридцати годам на одном и том же, а скорость — «сам ад».
Следующий раздел, «Участие в идеях, узнавание», говорит о театре. Ионеско пишет, что Брехт хочет, чтобы зритель не растрогался, а понял мысль, и говорит, что каждый ангажированный писатель хочет «захватить» читателя: кто на стороне партии, помещает в своё произведение злодея, которого надо наказать, и доброго, которого надо наградить. Сам он говорит «я не партиец, но я — все они» и выбирает рассматривать человека, вынув его из класса, расы, «общественной оболочки». Затем следует признание человека, не способного уйти от мысли о смерти и бывшего счастливым только в хмелю.
- Заметки не хронологичны: детское воспоминание, мысль и эссе переходят друг в друга
- Мелкие личные детали (большой палец, зарубки на доске, слеза) делают воспоминания живыми
- Мысль о времени и смерти повторяется как основная линия книги
- Говоря о себе, автор сохраняет простой, полуисповедальный тон
Книга, собирающая статьи и взгляды автора о театре
Философское эссе об абсурде, смерти и бессмысленности
Пьеса, к которой близки диалоги о смерти в книге
В конце прочитанной части Ионеско делает признание о смерти: он с ужасом думал, что мать однажды умрёт, но никогда не думал, что умрёт отец. Он не объясняет это нелюбовью к отцу: долгое отсутствие отца оставило в нём глубокую пустоту, поэтому тот казался ему бессмертным. Дальнейшее выходит за рамки этой рецензии.
Если видите проблему — напишите нам. Издательство, автор, правообладатель или просто читатель — неважно. Если в этой рецензии есть что-то проблемное с точки зрения авторских прав, если автор рецензии нарушил правила сайта, или если у вас просто есть предложение или жалоба, hey@kitabdanevar.com. Мы предпочитаем решать вопросы без суда: рассматриваем обращение в течение 48 часов и при необходимости исправляем или полностью удаляем рецензию.
