В поисках энергии: ресурсные войны, новые технологии и будущее энергетики (т. II)

Глава открывается сценой, передающей дух всей книги: в августе 1856 года ирландский учёный Джон Тиндаль в одиночку выходит из швейцарской деревни Интерлакен, взбирается на ледник и посреди тишины слышит грохот лавины. Сын полицейского, учившийся в Германии у Бунзена, объяснивший, почему небо голубое, Тиндаль привязывается к ледникам с «чувством изумления, граничащим с ужасом» — однажды буря заставляет его повернуть назад в 100 метрах от вершины Маттерхорна. Ергин по-настоящему умеет оживлять историю науки такими человеческими деталями.

Вопрос Тиндаля был прост: если ледники движутся и когда-то был ледниковый период, что меняет климат? Ергин уводит корни этого вопроса в XVIII век: женевский профессор Соссюр в 1770-х строит обитый тёмной пробкой «горячий ящик» — миниатюрную теплицу — и предполагает, что атмосфера, как стекло, удерживает тепло; французский математик Фурье в 1820-х пытается построить математику процесса и терпит неудачу; а швейцарец Агассис в 1837 году заявляет, что Европа когда-то была покрыта гигантскими ледниками, и становится объектом насмешек коллег.

Кульминация главы — подвальная лаборатория Тиндаля в лондонском Королевском институте. Разочаровавшись в прозрачности азота и кислорода, он испытывает подведённый в лабораторию светильный газ, затем водяной пар и углекислый газ и обнаруживает, что они задерживают инфракрасное излучение. 18 мая 1859 года он записывает в дневнике, что «полностью держит вопрос в руках», а вскоре под председательством принца Альберта проводит первую публичную экспериментальную демонстрацию парникового эффекта. Его сравнение — атмосфера удерживает тепло, как плотина на реке, — и сегодня остаётся одним из самых ясных объяснений.

Затем история переходит к шведскому химику Сванте Аррениусу. В 1894 году, в меланхолии после развода и потери опеки над сыном, он месяцами, порой по 14 часов в день, вручную ведёт расчёты и приходит к выводу, что удвоение углекислого газа даст потепление на 5–6 градусов — поразительно близко к современным моделям. Самая интересная деталь: Аррениус этого не боялся. Для химика, хорошо знавшего долгие тёмные шведские зимы, потепление было «хорошей новостью», обещавшей северным странам мягкий климат и богатые урожаи.

В конце главы Ергин показывает, как идея изменения климата была забыта: засуху «Пыльного котла» в Америке 1930-х объясняли «погодой», а не «климатом». В 1938 году метеоролог-любитель, инженер-паровик Гай Каллендар представил Королевскому метеорологическому обществу данные о росте углекислого газа, но профессионалы не восприняли его всерьёз. Идея, позже получившая название «эффект Каллендара», снова была забыта; в 1951 году один климатолог написал, что теория «отброшена». Это идеальная подготовка к политической драме следующих глав.

Турецкий перевод читается легко. Главу можно читать и как самостоятельное эссе: она вмещает почти двухвековую историю климатической науки в 14 страниц. Единственное замечание: Ергин уделяет столько внимания личным драмам Тиндаля и Аррениуса, что объяснение научных механизмов порой оказывается кратким — физике парникового эффекта, например, отведено лишь один-два абзаца в начале.

• Каждое научное открытие построено на истории конкретного человека
• Обширные цитаты из дневников, писем и интервью
• Концовки глав, перекидывающие мост к следующему этапу
• Подробные примечания и ссылки на источники