Кровь эльфов

Роман открывается кошмарным флешбэком: маленькая Цири заново переживает сожжение Цинтры — закованные в броню всадники крушат город, рыцарь в чёрных доспехах и шлеме с перьями смотрит на неё, девочка цепенеет от ужаса. Затем она просыпается: в настоящем Геральт успокаивает её у костра в лесу, говоря, что это был всего лишь дурной сон — но её собственные воспоминания обрывочны, и она сама не уверена, что произошло на самом деле.

Сцена резко меняется: под гигантским дубом под названием Блеобхерис проходит большая ярмарка, где бард Лютик (Дандилион) только что исполнил балладу о Геральте, Йеннифэр и «сюрприз-ребёнке» Цири. Толпа — краснолюды, эльфы, торговцы, рыцари, крестьяне — тут же начинает спорить, правдива ли баллада. Именно здесь проявляется главный приём Сапковского: история доходит до читателя не напрямую, а через вымысел, слухи и противоречивые свидетельства.

Спор разгорается: одни утверждают, что Геральт уже мёртв («живущий мечом от меча и погибнет»), другие — что Йеннифэр погибла в битве при Соддене (её имя якобы высечено на памятнике). О судьбе цинтрийской принцессы Цири также звучат три разные версии — убита собственной бабкой, погибла при бегстве, или такого ребёнка вовсе не существовало. Читатель знает, что всё это неправда — Геральт, Йеннифэр и Цири живы, — но мир в это не верит.

После сцены на ярмарке фокус ненадолго смещается на тайную встречу барда Лютика и чародейки Йеннифэр. Йеннифэр заставляет барда бежать в Реданию, к людям, которым можно доверять, предупреждая: «Забудь про цинтрийского львёнка. Забудь имя Цири». Из её слов ясно, что сама она тайно кого-то защищает — Цири, — хотя прямо этого не говорит.

Глава завершается тем, что Геральт ночью привозит Цири в разрушенную древнюю крепость — Каэр Морхен, тайный дом ведьмаков. Девочка со страхом проходит через тёмные, кишащие крысами коридоры мимо нечеловечески выглядящего стража Эскеля и наконец встречает у очага троих ведьмаков (Весемира, Ламберта, Коэна). Представляя её, Геральт произносит лишь: «Это наше предназначение» — самая сильная и запоминающаяся фраза главы.

Стилистический приём Сапковского примечателен: за исключением кошмара, во всей главе нет ни одной сцены «действия» — только разговоры, слухи, ночное путешествие. И именно поэтому глава создаёт настоящее напряжение: читатель, зная единственный секрет, неизвестный никому в мире книги (что Геральт, Йеннифэр и Цири живы), наблюдает, как мир сочиняет о них ложную «легенду» — классический приём драматической иронии.

Глава также закладывает политический фон — битву при Соддене, вторжение Нильфгаарда, власть совета чародеек — всё это затрагивается, но не раскрывается полностью. Это показывает, чем Сапковский отличается в жанре: его куда больше интересует не магия и чудовища, а то, как на самом деле работают война, политика и пропаганда.

• История передаётся не напрямую, а через противоречивые свидетельства и слухи — читатель знает «правду», наблюдая, как мир остаётся в неведении (драматическая ирония).
• Глава построена на резких контрастах: жуткий кошмар → тихая сцена у костра → шумный спор на ярмарке → напряжённая тайная встреча → тёмное, таинственное прибытие в разрушенную крепость.
• Фраза «Это наше предназначение» вмещает всю эмоциональную нагрузку главы в несколько слов — образец минималистичного диалога Сапковского.
• Перевод (Регаип Минарэджи, с немецкого) читается гладко, хотя некоторые термины эльфов/чудовищ могут звучать иначе по сравнению с польским оригиналом (объясняются в глоссарии в начале книги).