Между да и нет — эссе и рассказы

Эссе входит в первую книгу Камю и считается ключом ко всему его последующему творчеству. Первая фраза задаёт тон: если потерянный рай действительно существует, автор знает, как назвать то неуловимое, нежное и нечеловеческое чувство, что переполняет его сегодня. Он говорит, что не будет рассуждать о счастье; его тема — «единственное подлинное чувство», которое хранит память.

Эссе движется между двумя временами. В настоящем рассказчик сидит в пустом мавританском кафе на окраине арабского города: на картине на стене жёлтые львы гонятся за шейхами в зелёных одеждах, пламя печки обжигает лицо, в дверь видны залив и зелёные, красные, белые огни маяка. В прошлом — мальчик, растущий в двухэтажном доме бедного квартала; его ноги до сих пор помнят высоту ступенек. Переход между этими пластами так тонок, что в конце рассказчик сам спрашивает, как отличить кафе, где он сидит, от комнаты из прошлого.

В центре эссе — образ матери: женщины, потерявшей мужа на войне, туговатой на ухо, работающей уборщицей, отдающей заработок властной матери и отвечающей «Ни о чём» на вопрос «О чём ты думаешь?». Бабушка «воспитывает» внуков плёткой, а мать говорит лишь «не бей по голове». Чувство мальчика, застывшего перед молчанием матери, одиноко сидящей в сумерках, — «это и есть любовь?» — одни из самых хрупких и запоминающихся страниц Камю. Здесь нет сентиментальности — только точное наблюдение и огромное сострадание.

Затем эссе переходит к более жёсткому воспоминанию: однажды вечером на мать, сидящую на балконе, кто-то нападает, и сын проводит ночь рядом с ней в душной комнате, пахнущей уксусом, впервые понимая, что значит быть «одиноким против всех». Рассказчик добавляет ещё одну страшную сцену из времени, когда жил за городом: кошка, не способная прокормить котят, съедает последнего из них. Эти образы раскрывают размышление Камю об опасности слова «обыденность»: в иные минуты видеть жизнь в полной ясности — значит дойти до желания умереть.

Отсюда и название эссе: покой, опускающийся в душу между надеждой и отчаянием, «между да и нет». Финальный диалог — «Правда, что я похож на отца?» — «Как две половинки яблока» — трогает своей простотой. А в последнем абзаце уже видна будущая этическая позиция Камю: люди всё усложняют; вместо «он заплатит свой долг обществу» надо просто сказать «ему отрубят голову». Эта фраза позже отзовётся в «Постороннем» и в эссе о смертной казни.

Перевод в целом передаёт лирический ритм эссе, а некоторые фразы по-настоящему красивы. видимо, в самом издании — много опечаток (например, битва на Марне превратилась в «Mama»), некоторые предложения построены тяжело. И всё же это эссе — один из лучших способов узнать Камю не только как «философа абсурда», но и как чуткого сына бедной алжирской семьи.

• Два временных плана: настоящее в кафе и воспоминания детства
• Лирическая, образная проза: описания света, тишины и запахов
• Автобиографический материал превращается в философское размышление
• Финал, построенный на коротком, простом диалоге