Триумфальная арка
Подойдёт
- Читателям, любящим тёмную, атмосферную литературу в духе «нуара»
- Тем, кого интересует психология изгнания, безгражданства и предвоенной Европы
- Поклонникам «На Западном фронте без перемен» Ремарка, желающим узнать, что он написал о любви
Не подойдёт
- Читателям, ищущим динамичный, событийно насыщенный роман — книга в основном движется через внутренние монологи и тяжёлую атмосферу
- Тем, кто хочет утешительное чтение со счастливым концом — роман от начала до конца несёт чувство утраты и неотвратимости
- Читателям, не готовым читать без знакомства с историко-культурным контекстом Парижа 1930-х и общины эмигрантов — многие детали остаются без пояснений
Роман открывается тем, что Равик останавливает на мосту в Париже глубокой ночью женщину, идущую крупными шагами и «странно спотыкающуюся». Её лицо побледнело, в глазах — «безнадёжный блеск»; Равик читает это без слов и инстинктивно не отпускает её, хотя, по его собственным словам, он «повидал много таких женщин».
Равик ведёт её в кабак выпить, а когда говорит «идите домой», её ответ — «Домой?» — раскрывает, что она, как и он сам, без крова и с неясной судьбой. Сцена изображает сближение двух одиноких людей — необъяснимое, почти безмолвное.
Равик приводит её в свою комнату — маленькую гостиницу «Интернациональ» для беженцев, — отдаёт ей кровать, а сам готовится лечь на диван. Её просьба «оставьте свет, я боюсь» намекает на травму глубже простой нужды в помощи, но пока не называется прямо.
Глава завершается переходом к усталости Равика в операционной — после неудачной операции вместе с доктором Вебером. Этот параллелизм задаёт основной ритм романа: хрупкие ночные моменты с незнакомцами против дней, наполненных смертью, отсутствием документов и повседневной жестокостью изгнания.
- Ремарк так сплавляет внутренний монолог с прямой речью, что усталость, цинизм и скрытое милосердие Равика ощущаются в одном и том же предложении
- Физическая Триумфальная арка повторяется в тексте как символический якорь — далёкая тень, теряющаяся в тумане в первой главе, и невидимый знак, поглощённый чёрным занавесом войны в финале романа
Первое крупное произведение того же автора о физическом и нравственном разрушении человека войной
Похожее настроение: любовь, обречённая на неизбежный конец, разворачивающаяся в тени исторической катастрофы
В Париже Равик узнаёт Хааке — гестаповца, который пытал его в Германии. После «допросов» Хааке друзья Равика остались калеками, а его возлюбленная Сибилла повесилась. Равик знакомится с Хааке, вывозит его на машине за город, напоминает о прошлом и убивает. Затем уродует тело до неузнаваемости, закапывает в землю и снимает с пальца кольцо. Впервые воспоминания отпускают его.
Жоан Маду ушла от Равика и живёт с актёром. Однажды ночью актёр в приступе ревности стреляет в неё, а потом рыдает: «я не хотел, это слепой случай». Равик хочет оперировать её в клинике, но пуля засела там, откуда её не достать. Жоан умирает, и Равик поручает её похороны Веберу и своему другу Морозову.
Объявлена война. Последние часы свободы Равик проводит в Люксембургском саду, а потом полиция забирает из отеля беженцев без документов, и его тоже. С Морозовым он прощается: «увидимся после войны у Фуке». Машина пересекает площадь Звезды. Вокруг темнота — не видно даже Триумфальной арки.
Если видите проблему — напишите нам. Издательство, автор, правообладатель или просто читатель — неважно. Если в этой рецензии есть что-то проблемное с точки зрения авторских прав, если автор рецензии нарушил правила сайта, или если у вас просто есть предложение или жалоба, hey@kitabdanevar.com. Мы предпочитаем решать вопросы без суда: рассматриваем обращение в течение 48 часов и при необходимости исправляем или полностью удаляем рецензию.
