Если бы у меня был миллион долларов…

Первая страница романа начинается с печатной машины: сделанная в СССР в 1967 году, ровесница Керима, машина, чей нрав понимает только он — «потому что она старая и разваливается». Гараган сразу выстраивает главную метафору: «На самом деле эта машина и была самим Керимом... Керим тоже чувствовал себя гражданином умершей страны». Герой — «благородный инженер» с коммунистическим воспитанием, не пьющий и не курящий, научивший коллег всему, что знал, и видевший, как они становятся его начальниками, — представитель поколения, не сумевшего приспособиться к новым правилам переходной эпохи.

Сцена с чемоданом — лучшая часть книги. Керим видит чемодан в два часа ночи, но не берёт его: кричит «Эй, хозяин чемодана!», придумывает, что владелец «справляет нужду за колоннами», ждёт до трёх, четырёх, пяти часов. Автор пишет эти колебания одновременно смешно и горько — моменты, когда зажатый между совестью и нуждой человек сам смеётся над своими оправданиями, звучат правдиво. Утром проходящий дорожный полицейский забирает у него последние десять манатов как «штраф», рабочие ругают и прогоняют его — и лишь потом, в лифте, приоткрыв крышку, он выдыхает: «Господи!».

Первые часы с деньгами — самые светлые страницы романа. Керим пересчитывает двести пачек, но «не может умножить пять тысяч на двести»; делит миллион на тридцать лет и получает «три-четыре тысячи долларов» в месяц; в супермаркете впервые понимает, что покупки — это «не уменьшение денег, а умножение еды». Годами хранимая женой Фирузой тетрадь с рецептами её матери, сто манатов, нужные, чтобы исправить зубы сыну Кенану, дочь Первин, зимой ходящая в туфлях, — эти мелочи показывают унизительную повседневность бедности лучше любой проповеди. Сцена, где Керим запирается в спальне и рыдает от радости, искренняя и трогательная.

Затем жанр меняется. Вернувшись на стройку в день увольнения, Керим слышит разговор рабочих о кровавой смерти, и вся радость превращается в паранойю: он боится посмотреть в дверной глазок, воображает перестрелку людей в чёрных пиджаках, верит, что хозяева денег следят за ним. Гараган хорошо играет с читателем — «киношные» сценарии Керима одновременно убедительны и комичны; когда выясняется, что смерть — обычный несчастный случай на стройке, напряжение спадает, но главный вопрос остаётся: кто приносит миллион долларов на стройку в два часа ночи?

Заметны и слабости. Автор часто останавливает действие ради длинных социальных проповедей: «теперь деньги зарабатывают ослы», «на таком большом базаре, как Азербайджан», «при советской власти так не было». Эти взгляды соответствуют мировоззрению героя, но, повторяясь, ломают ритм текста. Женские образы тоже описаны в основном глазами Керима — «красивая», «страстная», «романтичная», — собственный голос Фирузы пока слаб. Сцена кошмара (отрубленная рука в пасти собаки) впечатляет, но несколько чрезмерно гротескна.

И всё же в первой трети «Если бы у меня был миллион долларов...» выполняет своё обещание: простой, близкий к разговорному текст, оживлённый местным говором и русскими словечками, передаёт атмосферу Баку 2010-х, а каждое решение героя оставляет читателя наедине с вопросом «а что сделал бы я?». Вопрос с задней обложки — «всегда ли деньги приносят счастье?» — пока открыт, но первые признаки тревожны.

• Повествование от третьего лица с частыми переходами во внутренний монолог героя
• Короткие нумерованные главы
• Местный говор и русские выражения в диалогах