Человеку к лицу вера!

Введение начинается градом вопросов: в чём цель жизни, что больше всего к лицу человеку, может ли добиться успеха тот, кто не нашёл внутреннего покоя? Ответ дан сразу: «Жизнь не терпит пустоты», а откровение — «рецепт, который исцелит все наши болезни». Эссе «Бунтарство или благородство?» раскрывает этот тезис через турецкую игру слов — âsilik (бунтарство) и asillik (благородство): в эпоху, когда бунтарство в ходу, истинное благородство — искать у Аллаха защиты от тирана, как Асия, жена Фараона, — тонкий намёк на имя самого автора. Адресат назван прямо: эта книга не для тех, кто говорит «плюнь на всё, живи как хочешь».

Здесь проявляется первая серьёзная проблема книги. Автор одобрительно цитирует Умит Мерич: «обществу, которое совершает намаз, не нужна психология, а обществу, которое платит закят, — социология». То, что автор, по её словам получившая подготовку в семейном консультировании и сексотерапии, принимает эту мысль без комментариев — особенно там, где депрессия через «самые потребляемые лекарства» сводится лишь к безверию, — вводит в заблуждение и рискованно с точки зрения психического здоровья.

Эссе «Обманутые именем Аллаха» и «Вера — это доверие!» дают лучшие метафоры книги. Коран — «инструкция по эксплуатации» человека, а фитра — «заводские настройки»: сломанный телевизор несут мастеру, и человека тоже нужно вернуть к цели творения. Здесь же и самая меткая критика автора: Коран, который со слезами целуют и прикладывают ко лбу, читают ради исцеления, носят как оберег, но который изъят из жизни и превращён в «книгу, читаемую лишь над мёртвыми, больными и страждущими». Этот призыв — читать Коран с пониманием — самая сильная и искренняя линия книги.

Эссе «Спрашивать или допрашивать?» называет вопрос «величайшим действием, открывающим путь нашей человечности и свободе», но тут же ставит границу: вопрос хорош, если успокаивает сердце, а «допрос» умножает не веру, а неверие. Обобщение «с тех пор как знание заменила наука, исчезли любовь, уважение, милосердие» и утверждение, будто Эрнест Ренан сказал, что «отныне символ веры будет писать наука», даны без источников. В итоге эссе, провозглашающее «истинное знание — другое имя свободы», относится к научному знанию с подозрением.

«Ослы, навьюченные книгами» применяет коранический образ из суры «аль-Джумуа» к тем, кто не живёт прочитанным, и заканчивается хорошим призывом: «Не стоит обижаться на зеркала». Но лежащая в его основе история о Симурге и тридцати птицах приписана «Маснави» Руми — тогда как это «Язык птиц» Фарид ад-Дина Аттара. Подобные ошибки показывают, что текст не прошёл редактуру.

Ближе к концу эссе «Цивилизация — чудовище с последним зубом!» — заглавие взято из знаменитой строки Мехмета Акифа, но поэт не назван — самое резкое высказывание автора и против Запада, и против мусульманского общества. Здесь открыто критикуются суеверия: питьё воды, в которую опускали рецепты, обращение за помощью напрямую к Пророку, ожидание исцеления от салавата и злоупотребления под видом «имамского брака». Эта смелость ценна, однако риторика того же эссе о том, что «Запад пожирает все цивилизации», лишена нюансов. В целом это искренний сборник наставлений для верующего читателя, но повторяющийся и остро нуждающийся в редакторе.

• Более сорока коротких самостоятельных эссе
• Обилие ссылок на Коран и хадисы, цитаты в рамках на полях
• Риторические вопросы, восклицания и повторы вида «Блаженны те, кто…»