Новые боги под запретом

Вступительное эссе начинается с вопроса из тех лет, когда Андай преподавал мифологию: как студенты смотрят на эпоху многобожия? Смешно ли им, что люди верили в богов человеческого облика со сверхчеловеческой силой? Сначала отвечают «у нас таких верований нет», а потом понемногу всплывают их аналоги. Андай идёт дальше: самая сильная эпоха мифов — наша. Герои комиксов вроде Человека-паука, «Звёздный путь», летающие тарелки, отношение к компьютерам как к «думающим машинам» — это новая мифология, оставляющая в тени Зевса и Посейдона.

Эссе опирается на работу французского физика Пьера Оже «Наука и миф»: популяризаторы объясняют сложные абстрактные теории через аналогии, а аналогии порождают в головах новые мифы. Модель атома Бора в виде маленькой солнечной системы наука давно отбросила, но в массовом сознании она осталась. Вывод Андая жёсткий: древний человек придумывал богов, чтобы объяснить природу, а современный выдумывает «от имени науки» и потому имеет куда менее связную картину мира. Древние иногда могли восстать против Зевса, мы же готовы исчезнуть перед компьютерами. Если учесть, что это написано в 1973 году, текст поразительно актуален в эпоху ИИ.

«Война и мир» начинается с ужина в Бурсе во дни Муданийского перемирия: когда Яхья Кемаль читает стихи «Кровавая роза у неё во рту», Мустафа Кемаль-паша смеётся: «Ах, эти поэты — неисправимы!» Андай спрашивает: рядом с войной поэзия всегда кажется «выдумкой», но разве сама война не выдумка? Идея «Великой Греции» и мечта о «Туране» — одинаково искажение истории ради чьих-то интересов. Эссе запоминается ироничным сравнением Первой мировой войны с дракой в салуне из ковбойского фильма.

Заглавное эссе второй части, «Запрет» (1978), — самый политический текст книги. Отталкиваясь от плаката на первомайском шествии, Андай выступает за отмену статей 141–142 уголовного кодекса Турции, запрещавших коммунистические организации. Его аргумент строится на свободе мысли: эти статьи служили тому, чтобы заглушать любую свободную идею ярлыком «коммунизм», поэтов и писателей отдавали под суд — самого Андая судили по статье 142 за поэтический сборник «Yanyana», и прокурор требовал семь с половиной лет. Читатель не обязан разделять его взгляды, но текст ценен как прямое свидетельство о свободе слова в Турции 1970-х.

«Не читать» понравится любому книголюбу. Друг отказывается читать «Метафизику любви» Шопенгауэра, потому что «знает, чем кончится». Андай показывает абсурдность этой отговорки: философские и научные книги читают не ради выводов, а ради пути к ним; ценны даже устаревшая биология Бергсона и недоказуемые гипотезы Фрейда. Если каждый будет читать только тех авторов, с которыми согласен, философия и литература станут похожи на религии. Эссе завершается коротким призывом: «Будем читать, даже если знаем конец». Общая слабость книги — тексты писались для газетной колонки и порой повторяют одну и ту же мысль.

• Каждое эссе открывается анекдотом, воспоминанием или новостью и переходит к общей мысли
• Богатые примеры из мифологии, истории науки и поэзии
• Под каждым текстом стоит дата — легко следить за атмосферой эпохи