Поиск реального Я. Личностные расстройства нашего времени

Во введении Мастерсон честно описывает период в истории своей профессии. Долгие годы психиатры ставили диагноз «пограничный» пациентам, которые казались тяжелее невротиков, но легче психотиков. По словам автора, этот «термин-мусорная корзина» говорил скорее о невежестве врачей, чем о проблеме пациента. Психиатры принимали это за форму шизофрении, классические аналитики лечили как эдипов невроз — и безуспешно. Постепенно распространилось мнение, что такие пациенты неизлечимы.

Автор объясняет, как распутался этот узел. Соединение катамнестического исследования госпитализированных подростков с наблюдениями Маргарет Малер за матерями и младенцами и теорией объектных отношений приводит Мастерсона к выводу: пограничное расстройство возникает из-за «остановки» развития подлинного Я на доэдиповой стадии. Тезис был представлен в 1975 году на симпозиуме в честь Малер. Мастерсон описывает это как два сдвига: от описания симптомов к психодинамике и от эдиповой стадии к более ранней.

Сила первой главы — в клинических портретах. 35-летняя актриса Дженнифер играет в сериале волевую женщину, а в жизни цепляется за одного «надёжного» с виду, а на деле холодного мужчину за другим, требует больше любви, мужчина отдаляется, отношения рушатся. Пэм, бросившая колледж из-за панических атак, лежит в постели и уходит в странные фантазии, навеянные детскими сказками. Марта попадает в круг депрессии и переедания. 34-летняя Джун говорит о себе в третьем лице: «восемнадцать лет ничто не кажется настоящим».

Мастерсон сводит эти истории к общей схеме: эти люди ищут проблему «где-то там» — в правильном мужчине, идеальной женщине, лучшем начальнике, правильной диете — и не видят саморазрушительного круга, который выстроили сами. Один из самых сильных примеров — Беверли, 56 лет, дизайн интерьеров: на прогулке по Пятой авеню Беверли вдруг ощущает полную свободу, затем паникует, бежит домой и начинает есть. Первое за много лет стихотворение, написанное в метро, Беверли в страхе рвёт. Отсюда неожиданный вывод: в культуре, поклоняющейся свободе, многие из нас втайне её боятся.

Теоретическое ядро книги — «депрессия покинутости»: когда человек с ослабленным подлинным Я пытается самостоятельно выразить себя, он переживает страх быть брошенным, пустоту и депрессию. Ложное Я строится для защиты от этих чувств, но лишает человека осмысленной жизни. Мысль сильная, и многие узнают в ней себя. Однако сегодня видны и слабости: роль матери в возникновении пограничного расстройства сильно преувеличена, генетическим и биологическим факторам уделено мало места, а доказательные методы, появившиеся позже (например, диалектическая поведенческая терапия), в книге отсутствуют.

Турецкое издание вышло в учебной серии Института психотерапии. Перевод точно передаёт содержание, но фразы часто повторяют английский синтаксис и читаются тяжело. Как говорит сам автор, книга адресована и широкому читателю, и специалистам: первым полезнее клинические истории, вторым — главы о терапии.

• Живые клинические портреты, читающиеся как роман
• Сложная психоаналитическая теория на бытовых примерах
• Целительная роль творчества на примере жизни художников