Разие

Роман открывается запоминающейся фразой: «Оказывается, я ехал влюбляться...» Скажи ему об этом заранее гадалка, говорит рассказчик, он бы не повернул назад — но, может быть, нарушил бы порядок событий. Утрата объявлена уже на первой странице: Ведию он потерял «однажды вечером, когда сгущались сумерки, чтобы больше никогда не увидеть». Так роман выстроен как воспоминание: повзрослевший рассказчик заново проживает «незабываемое лето». Андай ведёт читателя не вопросом «что будет?», а вопросом «как это случилось?».

Сцены приезда написаны глазами поэта. Микроавтобус идёт по дороге, лишь недавно расчищенной после камнепада: с одной стороны море и эвкалипты, с другой — оливковые рощи до самых предгорий. Рассказчик думает, что не найдёт краски для цвета моря — «как лазурит древности, цельный и прочный». Он говорит, что в большом городе за ним постоянно следили и он привык бегать и прятаться, и с подозрением ловит даже взгляд водителя. Эта политическая подоплёка прямо не раскрывается, но отчётливо слышна в его кошмаре — конная полиция, пули, побег из тюрьмы, раненые друзья.

Сердце романа — дядя. Он встречает гостя, раскалывая дрова топором, говорит: «Вымахал с осла», — а через секунду меняет тему, давая понять, что знает о молодёжных беспорядках. В разговоре он перескакивает с темы на тему — от удочерения Ведии к тому, как растения с хлорофиллом поглощают солнечную энергию, к совести, античности и правам животных. На стенах — его фотографии в роли кочегара, хорового дирижёра и лектора, хуруфитский портрет из арабских букв, стойка с ружьями. Андай пишет его и смешным, и трогательным: когда дядя путает Моцарта с Бетховеном, рассказчик видит на его лице метания «человека, задыхающегося от беспомощности».

Ведия — его полная противоположность: немногословная, отвечающая вопросом на вопрос («Я?», «Почему?»), рассеянная, но совершенно естественная. Дядя хочет воспитать из неё «благородную» даму с помощью французского, римской истории и книги об этикете, а сплетённую ею циновку сжигает. В этой сцене рассказчик начинает чувствовать ревность дяди и его желание постоянно держать девушку под присмотром. Позже Ведия говорит об этом сама: «Он строг, потому что ревнует меня».

Живо показана и деревенская жизнь. Хаджи сообщает, что у дядиного грузовика сгорели тормозные колодки, а деревня связывает это со сном «святого Юсуфа» — человека, который уверяет, что взлетит, и питается одной золой; это символ суеверий, с которыми борется дядя. Дядя твердит, что без решения «кабаньей проблемы» продовольственную политику страны не наладить, что без искоренения кочевничества народ не поднимется, и враждебно относится к цыганам. Крестьяне же говорят, что «оказались меж двух огней»: дядю любят, но от его проектов устали. Это тонкий портрет столкновения просветительского идеала с простой деревенской жизнью.

Есть и слабости. В первой трети сюжет почти стоит на месте: повседневные сцены, море, поиски живописной манеры, долгие монологи Хаджи повторяются. Взгляд рассказчика на Ведию порой сводит её к телу. Кроме того, к кому относится название романа — Разие — в первой трети ещё не раскрыто. В электронной копии буквы «ğ», «ü», «ö» часто распознаны как «O» или «Q», что затрудняет чтение. Лучше читать печатное издание.

• Красочные, чувственные описания эгейской природы языком поэта
• Эксцентричный дядя — одновременно комический и трагический
• Структура воспоминания с заранее известным финалом