Внутренний мир травмы

Дональд Калшед открывает главу клиническим наблюдением: феноменологией «даймонической» фигуры, с которой он неоднократно встречается в снах пациентов с историей ранней детской травмы. Новая мысль такова: за двадцать пять лет клинической работы ряд пациентов после первоначального периода роста и исцеления упирались в плато; это были «шизоидные» пациенты, пережившие в детстве травму, чуткие и умные, жившие в коконе фантазий и прервавшие реальную связь с родителями. В их снах внутренняя фигура одновременно защищала их от внешнего мира и атаковала безжалостной самокритикой. Калшед называет это «архетипической системой самосохранения».

Теоретическое объяснение начинается с юнговской идеи диссоциации: нормальная реакция психики на травму — отстраниться от неё, а если это невозможно, часть самости должна отстраниться. «Эмоционально окрашенные комплексы» Юнга — образы, скапливающиеся вокруг травматического опыта и появляющиеся во снах как «враги» или дикие звери. Калшед добавляет: диссоциация — не пассивное отделение, а активное нападение одной части психики на другую; это ускользнуло от Юнга. Внешняя травма сама по себе не расщепляет душу; расщепление осуществляет внутренний психологический фактор, созданный травмой.

Клинический пример «Дровосек с топором»: молодая художница, неоднократно подвергавшаяся физическому и сексуальному насилию со стороны отца, после года терапии накануне летних каникул, в ответ на «оставление», позволяет себе почувствовать себя маленькой и беззащитной; в ту ночь ей снится: она забыла запереть дверь, очень высокий мужчина с чёрными дырами вместо глаз опускает топор ей на шею. Калшед толкует сон так: это обезглавливание, намеренное разделение между умом и телом; мужчина — «вторая линия обороны» против чувств зависимости и нужды пациентки. Для таких фигур автор применяет понятие «диаволическое» (dia-ballein: разбрасывать), противоположное которому — «символическое» (sym-ballein: соединять).

В конце главы Калшед излагает гипотезу о развитийном происхождении «тёмного Самого»: во внутреннем мире младенца есть «хорошие» и «плохие» образы, а мать служит «внешним органом», метаболизирующим их; у травмированного ребёнка негативная сторона Самого не персонализируется, а остаётся архаичной, и агрессивная энергия обращается внутрь. Затем описывается второй случай — госпожа Y., депрессивная и разведённая, за шестьдесят: нарциссичная мать и больной отец, просмотр домашней киносъёмки 55-летней давности, слёзы на глазах у аналитика; в ту ночь ей снова снится зловещая мужская фигура.

• Глава открывается клинической виньеткой, за ней следует теоретический комментарий
• Материал снов интерпретируется конкретными описаниями, затем юнгианскими и психоаналитическими терминами
• Автор шаг за шагом строит свою гипотезу (систему самосохранения) и излагает её в форме вопросов
• Этимологические пояснения в тексте (даймон, диаволический, символический) проясняют теоретическую мысль